Поиск:
08:22, 20 июня 2018, среда
Версия для слабовидящих

Зарина Денисова: «Моя задача – открыть детям историю в лицах»

Каждый год родители приводят своих детей в музыкальные школы для того, чтобы приобщить их к интеллигентному миру классической академической музыки. Приобщить – не значит вырастить из них профессиональных музыкантов, зачастую цель родителей иная – воспитать своих детей просвещенными слушателями, способными не только оценить чистоту колоратуры, но и расшифровать метафизический рисунок замысла композитора. Основой качественного современного образования являются учебные пособия, которые могут, с одной стороны, дать фундаментальную подготовку, с другой стороны, увлечь ребенка. О создании первого многотомного учебно-методического комплекса «Мир музыки», предназначенного для преподавания предметов «Слушание музыки» и «Музыкальная литература», мы поговорили с Зариной Мухриддиновной Денисовой, музыковедом, кандидатом искусствоведения, заместителем директора Екатеринбургской детской школы искусств № 2.

– Зарина Мухриддиновна, когда слышишь название вашей книги – «Мир музыки» – сразу же напрашивается ассоциация с одноименной книгой Марка Зильберквита, музыкального литератора и общественного деятеля, президента Международного благотворительного фонда П.И. Чайковского. Она вышла 30 лет назад, но ее переиздание вызвало необычайно активный спрос читателей в дни книжного фестиваля «Красная площадь» в 2017 году. Почему вы решили выбрать точно такое же название?
– Мне интересна аналогия, которую вы нашли, однако она не имеет прямого отношения к моей книге. В данном случае выбор названия неслучаен, он обусловлен широтой взгляда на историю музыкального искусства. Учебное пособие «Мир музыки» сопровождает ребенка на протяжении всего его обучения в школе искусств, то есть восемь лет, поэтому для меня было важно представить историю музыки не как ряд определенных художественно-культурных событий, а, скорее, как единое смысловое пространство в разных его взаимосвязях и проявлениях. Такая установка повлияла на выбор главного методологического принципа книги – междисциплинарности. Дело в том, что музыка является одним из самых сложных для восприятия и понимания видов искусства. Это связано с ее природной невербальностью. Поэтому в разговоре с детьми о музыке важно обращаться, например, к другим видам искусства. Посредством конкретного образа – линии, слова, рифмы — легче вскрыть смыслы, заложенные в музыкальном произведении, а значит, дать ребенку не упрощенный, но доступный ключ к их пониманию.

– В 2014 году у вас вышло учебное пособие «Сольфеджио в кроссвордах», которое предполагает выполнение заданий в интерактивной форме. В «Мире музыки» у вас тоже есть такие отсылки. Не кажется ли вам, что развлечение сейчас начинает заменять искусство? В музее, в театре, в кино – везде с нами начинают «заигрывать», правильно ли это на ваш взгляд?
– С детьми без игры нельзя. Вопрос – какая игра? Интеллектуальная? Почему бы и нет? Игра становится неким связующим звеном между ребенком и искусством. Вспомните, музыка во многом является игровым видом искусства, например, импровизации музыкантов в эпоху барокко, импровизации джазовых исполнителей, алеаторика. Игра для ребенка является одним из способов постижения этого мира и в частности мира искусства. В книге «Мир музыки» действительно активно используется интерактивная педагогика. Мне важно уйти от одностороннего процесса передачи знаний от преподавателя к ребенку, сделать его в диалоге об искусстве равноправным партнером. Игра позволяет достичь этого результата. В игре ребенок раскрывается, в ней формируется его собственная позиция, личностное отношение к тому или иному явлению культуры. Эти качества, вне зависимости от того, свяжет он свою судьбу с музыкой или нет, позволят ему стать активной и успешной личностью, способной реагировать на быстро меняющиеся реалии действительности.
Между тем, нельзя забывать про предмет обучения. Мы находимся в рамках классического музыкального искусства, а это очень ортодоксальная многовековая система. Сам материал не даст «заигрыванию» перейти допустимую грань. Когда мы слушаем «Ленинградскую симфонию» Шостаковича – ну какие уж тут шутки? Мы переживаем очень глубокие эмоции, связанные с трагическим временем в истории нашей страны и мира в целом. Другой пример: когда мы изучаем «Реквием» Моцарта – это же заупокойная месса! Музыкальный материал настраивает ребенка на серьезность разговора, его глубину, его проникновение в очень «взрослые» темы. Музыка во многом способствует зрелости детской мысли, посредством сложного кодового языка она подталкивает ребенка к осмыслению вечных тем добра и зла, войны и мира и так далее.

– А образы современного дня вы затрагиваете? В технологически совершенное новое время понятие «потребление культуры» не могло не измениться. Современной эпохе нужны новые термины, мифология и герои. Например, Теодор Курентзис – художник эпохи nobrow – вернул публику со стадионов в зал Филармонии и показал, что и здесь можно получить катарсис. Или история все же любит дистанцию?
– Вы абсолютно правы в том, что важное всегда видится издалека. Мы становимся очевидцами многих культурных событий, но дать им объективную оценку зачастую не можем. Историческая дистанция дает необходимый люфт, в котором то или иное музыкальное событие имеет возможность вырасти, обрести смыслы. Время – это хорошо, оно позволяет разобраться в истинности и ценности искусства. Учебное пособие «Мир музыки» освещает несколько столетий: от эпохи Возрождения до XXI века. Молчать сегодня о современном искусстве невозможно. Оно окружает нас повсюду. При этом сами дети задают много вопросов: почему в живописи такие ломаные линии? почему современная музыка чаще всего звучит диссонантно и фальшиво? почему в современной хореографии такая «странная» пластика? Вопросы детей требуют ответов взрослых, которые должны помочь им понять этот язык и высказываемое им содержание. Поэтому в книгу «Мир музыки» введен материал, ранее не освещавшийся в учебных пособиях других авторов. Так, на страницах «Мира музыки» вы встретитесь с творчеством Арнольда Шенберга, Альбана Берга, Альфреда Шнитке, Эдисона Денисова, Оливье Мессиана, Карла Штокхаузена, Джона Кейджа и многих других.
Не менее важным для меня было учесть региональную специфику. Человеку, родившемуся в Екатеринбурге, безусловно, есть, чем гордиться. Ведь Екатеринбург имеет богатую историю, свои уникальные смысловые коды, сформировавшееся духовно-интеллектуальное, культурное пространство. Но ребенку, прошедшему через систему художественного образования, следует гордиться вдвойне, потому что он знает больше. Важно научить расшифровывать эти коды города, чтобы юный екатеринбуржецпонимал, как и чем его родной город «дышит», а значит живет. Все восемь книг пронизаны историями о композиторах, исполнителях, театрах, концертных залах, учреждениях культуры Екатеринбурга. Мне важно, чтобы ученик, проходящий мимо, скажем, Свердловской филармонии, не только видел монументальное и красивое здание, но также знал, что за этой великолепной «витриной» работают множество выдающихся творческих людей – симфонический оркестр, хор, знаменитый Дмитрий Лисс. Если ребенок проходит мимо сказочного «Щелкунчика», он должен знать, что здесь творит великий Михаил Коган, который создал этот театр, открыв волшебный мир танца. Моя задача – открыть детям историю в лицах, а не дать отвлеченные знания. Для меня как для музыковеда важно ответить своему ученику на вопрос – почему этот композитор, дирижер, исполнитель вошел в историю. Персонифицированный образ ребенок не забудет никогда. Например, можно дать сухие цифры о Петре Ильиче Чайковском, а можно – «живую историю» о том, что он был первым в России, кто создал симфонию. До него творили и Михаил Иванович Глинка, и Александр Сергеевич Даргомыжский – гиганты мира музыки, но они этого сделать не смогли.
В своем вопросе вы привели пример с Курентзисом. Если ребенок съездит в Пермь, сходит там в Театр оперы и балета, а потом захочет это обсудить, то почему же это будет плохо? С одной стороны мы, преподаватели, находимся в сжатом пространстве учебного плана, но с другой стороны – небольшие отступления от программы с целью обогащения духовного мира обучающегося делать можно. Мы открыты этому.

– Я недавно была на public talk балетного критика Ларисы Барыкиной на тему «Почему все встречают Год Собаки, а мы — Год Петипа?», во время которого прозвучала мысль о том, что публика обязательно должна интеллектуально готовиться, прежде чем прийти на балет. Давайте перенесем это на музыку. Возможно, я ошибаюсь, но не все люди в филармонии находятся там со знанием дела: есть эмоциональная связь, но глубины осознания музыки нет. На ваш взгляд, для взрослых людей были бы актуальны курсы музыкальной грамотности?
– Я полностью согласна с музыкальным критиком Ларисой Барыкиной. Музыка – это текст, написанный определенным языком. Вопрос в том, насколько хорошо ты знаешь этот язык. Разве вы сможете, например, говорить с французом, не зная французского языка? Человек, который не занимается музыкой профессионально, должен почитать о композиторе, об эпохе, о чем это произведение, когда оно было написано. Тем самым слушатель немного подготавливает себя к его восприятию. Никто не требует, чтобы он погружался в концепцию и глубинный анализ музыкального текста, но контекст все же нужно знать. Представьте, что вам подарили два билета в филармонию: в один вечер вы идете слушать Вольфганга Амадея Моцарта, например, симфонию «Юпитер», в другой – Альфреда Шнитке, например, его Первую симфонию. Это ведь будут два абсолютно разных посещения филармонии, две разные истории. Курсы и беседы о таких вот вещах чрезвычайно важны в современном мире.

– Мне кажется, что люди сейчас ищут возможность прикоснуться к подлинно русскому миру с его красотой и богатством. Я приведу пример: все помнят многочасовые очереди на морозе в январе 2016 года по случаю открытия выставки в Третьяковской галерее в честь 150-летия со дня рождения Валентина Серова. В речи даже появилось ставшее устойчивым сочетание «очередь на Серова». И в ней ведь стояла не только модная, но и истинно интеллигентная публика, которая о творчестве Серова знает много. Если перенести этот факт на мир музыки, то видите ли вы такой же интерес к классической музыке?
– Я помню схожую ситуацию: очередь в Русском музее по случаю выставки полотен Ивана Константиновича Айвазовского. Мне кажется, что феномен этих очередей состоит в том, что сегодня со смыслами сложно, а они нужны современному человеку, он инстинктивно тянется к объекту, где они сосредоточены. Искусство является тем пространством красоты, духовности, эмоций, чувств, интеллекта, которое будет жить вечно, без него человечество не сможет существовать. И музыка, в этом смысле, не исключение. Феномен Теодора Курентзиса, о котором вы упоминали – яркий тому пример. С детьми ситуация несколько иная. В силу возраста они нуждаются в том, чтобы мы, взрослые, деликатно помогли им войти в этот сложный духовный мир. Не надо бояться быть в диалоге с ребенком и говорить с ним о великих вещах. Сегодняшние дети – взрослые завтрашнего дня, они будут продолжать писать историю нашего города, историю нашей страны. И потому так важно, чтобы они стали интеллектуалами, не только ясно представляющими себе исторический процесс развития искусства, но и тонко чувствующими все его грани.

Источник: http://культура.екатеринбург.рф/articles/674/i236896/
© Культура Екатеринбурга - афиша, новости, репортажи

© 2002 - 2018 Администрация г.Екатеринбурга
© 2002 - 2018 Официальный портал г.Екатеринбурга

Главные новости города